avastkeys.ru

У крашенного забора- разобрать по членам предложения

загрузка.

Перескочить к меню

Перловый суп (fb2)

- Перловый суп1697K, 256с.(скачать fb2) - Евгений Доминикович Будинас

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Евгений Доминикович Будинас Перловый суп

О книге

Написать книжку «Перловый суп» Будинас мечтал.

Как только мы познакомились, он сразу же сообщил об этом мне, тогда 17-летней девушке. Увидев мое недоумение, пояснил: «Мой редактор всегда говорил: «Будинас!

Из одних перлов может быть только перловый суп». Я поверила в то, что такая книга рано или поздно появится. Перлами восхищал и удивлял Женя друзей, знакомых, попутчиков. Он был прекрасным рассказчиком. Энергия, которую он вкладывал в истории, завораживала.

Но писались перлы медленно. Это и понятно. Чтобы маленькая песчинка превратилась в жемчужину, нужно время. А чтобы из этих жемчужин соткать единое целое — нужна вся жизнь.

К сожалению, жизни оказалось мало. Больше «перлов» было рассказано, чем записано, Одни так и остались необработанными песчинками. Другие стали жемчужинами.

Тема «перловый суп» прошла лейтмотивом через всю мою жизнь. Не знаю, кто больше хотел увидеть эту книгу, я или. Он говорил, что робеет перед высокой планкой. Нужно иметь смелость, чтобы назвать свое творчество «перлами». Тут и вызов, и самоирония, и мечта.

Мечту захотелось осуществить.

Так появилась эта у крашенного забора- разобрать по членам предложения. Большое количество перлов нашлось в архивах Будинаса — бесчисленные блокнотные заметки, диктофонные записи, черновики. Их собрала и отредактировала дочь Елена, которая не только сама научилась писать, но и отлично понимает и чувствует стиль Будинаса, его подход к написанию и редактуре.

Не все перлы, по ряду причин, смогли войти в эту книгу. Пусть они ждут своего часа!

А друзья дополнили книгу своими историями, связанными с Будинасом. Они, кстати, объясняют, почему времени на «перлы» не хватило. Было слишком много всего: и Сибирь, и комсомольские стройки, и Агентство печати и новости (АПН), и журнал «Дружба народов», издательство «Полифакт», и литературный проект «Итоги века», и музей «Дудутки», наконец.

Будинас обожал спектакль «Взрослая дочь молодого человека» Анатолия Васильева о сверстниках, вдохнувших глоток свободы 1960-х годов.

Больше всего любил реплику-обращение к главному герою: «Да, Бэмс, это жизнь!». Именно так мне хочется представить эту книгу друзьям, родным, просто читателям — это жизнь.

Валерия Клицунова-Будинас

От автора

Едва начав в журналистике, я много ездил.

Почти все, мною сочиненное тогда, было результатом командировок, в которых я старательнейшим образом все записывал, боясь потом что-нибудь перепутать и переврать.

И совершенно напрасно. Все равно я перепутывал и перевирал. И был в этом вовсе не у крашенного забора- разобрать по членам предложения в редакции нам с приятелем поручили подготовить доклад о качестве корреспонденции.

Мы не поленились взять сотню опубликованных в газете материалов и разослали их «героям» с сопроводительными письмами, в которых просили указать на имеющиеся ошибки и неточности.

Каково же было наше удивление, когда оказалось, что ошибки и неточности обнаружились во всех ста материалах у крашенного забора- разобрать по членам предложения исключения. Но дело даже не в этом.

Возвращаясь из командировки, все мы любили рассказывать друзьям о поездке, охотно делясь впечатлениями.

Разумеется, при этом не пользовались никакими записями. То, что рассказывали, бывало всегда интереснее, чем то, что мы потом писали.

Очень часто мы писали вообще о другом, иногда привирали, а то и попросту врали, импровизируя, да еще мучились, чтобы как-то состыковать вранье с собственными записями.

Писать по блокноту было обременительно.

Приходилось то и дело отвлекаться, отыскивать нужные заметки. Это сбивало с мысли и безумно тормозило работу.

Позже я научился писать все подряд, не заботясь о цифрах, фактах, фамилиях, а руководствуясь только впечатлениями и эмоциями. Получалось живее, выпуклее, ближе к устным рассказам. Потом оставалось только просмотреть блокнот и внести в готовый текст поправки,

Потом я перестал делать и это: наконец-то осознал, что пишу не ведомости и отчеты, где важны каждая цифра и буква.

Для меня гораздо главнее мысль, впечатление, образ.

И, в результате, я вовсе перестал записывать. Писать стал только о том, что хотелось бы рассказать друзьям. Нисколько не заботясь о фактической точности своих рассказов, я заботился лишь о достоверности того, о чем повествовал.

Как вспомнилось, как выстроилось в памяти, как окрасилось, как стало явлением жизни.

И сто раз перепроверять это в блокноте без толку.

— А цифры? — спросит скептик.

— У крашенного забора- разобрать по членам предложения их воспринимает, даже читая?

Два журналиста в своей обличительной книжке с нелепым названием, обвиняя президента в краже, ошиблись ровно в тысячу раз, доведя свое обвинение до абсурда. Это не было замечено никем, даже идеологами, которым предоставлялась такая великолепная возможность припаять авторам и предвзятость, и шулерство, и некомпетентность.

Никто не заметил, потому что на цифры не смотрят, и никому они ни о чем не говорят.

Лев Тимофеев, мой строгий учитель, как-то позвонил, прочтя мой очерк в «Дружбе народов»:

— Женя, твой материал читали несколько редакторов, корректоры, цензоры, герои, друзья, хоть кто-нибудь обратил внимание на то, что у крашенного забора- разобрать по членам предложения цифрой ты ошибся на порядок?

Сам ты это увидел? Зачем ты привел эту цифру?

Я ответил, что гармония поверяет алгебру, а не наоборот.

Часть 1. Сибирь

Острый

Окончив московский геологоразведочный институт, будучи, как отличник, рекомендованным в аспирантуру, Гриша Острый, тем не менее, поехал в Нефтеюганск, и сразу же был назначен начальником экспедиции.

— Какие были времена!

Какие люди! — вспоминал Гриша. — Иду я как-то по тайге, везу двое саней. На одних санях лежит мешок с деньгами, с нашей зарплатой, а на других — два ящика с водкой. Тут выходят из тайги два странника с карабинами. И я понимаю, что со своим наганом против них не потяну. А они подходят, просят две бутылки водки и, расплатившись, скрываются из виду. Я дыхание перевел и двинулся.

На вторые сутки они меня догоняют и говорят:

— Друг, продай еще две.

Благодаря У крашенного забора- разобрать по членам предложения Острому я узнал многое об истории сибирской нефти. У меня даже в зачетке студента Минского радиотехнического института его рукой вписана строка: «Ликбез по сибирской нефти — «хорошо».

Салманов у крашенного забора- разобрать по членам предложения

Гриша Острый познакомил меня с Салмановым — человеком, открывшим нефть в Устьбалыке в 1961 году, после пятнадцати лет безрезультатных изысканий.

Было даже принято постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о прекращении поисков нефти в Западной Сибири, той самой нефти, которая до сих пор кормит всю Россию,

Салманов ослушался, все постановления проигнорировал. До этого он был высокооплачиваемым башкирским буровиком, и у него было достаточно накопленных денег, чтобы продолжать работы, выплачивая зарплату геологам из своих сбережений.

Когда геологи узнали об этом, то часть из них уехала, а часть все же осталась, но они уже бурили вскладчину, отказавшись делать это только за средства Салманова. Особенность разработки была в том, что место здесь было глубже, чем где бы-то ни было в мире, до сих пор никто не пытался искать нефть на глубине двух с половиной, а то и трех тысяч метров.

Но Салманов чувствовал ее и не отступал.

Когда забил первый фонтан нефти, люди радостно бросились к нему, обливались нефтью, пили. И тогда Салманов дал телеграмму в тридцать два адреса такого содержания; «В Устьбалыке фонтан нефти. Дебет триста тонн в сутки. Вам это понятно!!!??? Салманов».

Эта телеграмма была направлена и Хрущеву, и президенту академии наук, в У крашенного забора- разобрать по членам предложения КПСС и Совет министров, в различные институты и так далее.

Салманов стал Героем Социалистического Труда, а потом и лауреатом Ленинской премии, и даже кандидатом наук. Ему пришлось сдавать кандидатский минимум для защиты диссертации. Но так как он башкир, и по-русски знал всего два десятка слов, то английский для него был совсем непостижим. Поэтому английский пошел за него сдавать Гриша Острый. И ему поставили отлично. Гриша, побоявшись разоблачения в будущем, скромно сказал:

— Вы извините, пожалуйста, может, не надо отлично, а достаточно удовлетворительно, потому что я не чувствую в себе такой уверенности.

На что председатель комиссии ему ответил:

— Григорий Борисович, как же мы вам можем поставить удовлетворительно, если такой человек как сам Салманов стоит в коридоре и переживает за вас?

ВПШ

Однажды мы с агитбригадой оказались в Ханты-Мансийске.

Мороз минус пятьдесят пять, и мы безнадежно застряли, потому что в такую погоду никакие самолеты не летают.

Пятьдесят пять градусов мороза — это температура, при которой на ботинках лопается кожа, а у подъемных кранов ломаются стрелы, плюнешь — падает ледышка.

По этому поводу все шутили, что в туалет никогда нельзя ходить одному: у крашенного забора- разобрать по членам предложения нужно, чтобы приятель веткой отгонял рой комаров, а зимой — чтобы молоточком струйку отбивал.

Торчим в гостинице.

Вдруг раздается грохот и в комнату вваливается Салманов, а с ним его парторг Санаров. Причем Санаров держит перед собой на предплечьях полные бутылки, как вязанку дров, и предлагает ехать к нему в экспедицию в Горноправдинск, с концертом. Я говорю, что ведь нелетная погода.

— Салманов сказал «летим», значит, будет погода!

Лететь-то далеко, но нас волновало еще и то, будут ли люди на концерте. Одно дело Ханты-Мансийск или Салехард, а тут какой-то Горноправдинск.

Салманов уверил нас, что все его шестьсот человек будут присутствовать.

Договорившись, мы опорожнили все бутылки.

Я никогда не забуду, как Салманов плакал, когда мы запели песню:

Салманов, ничего не понимая в других словах, в этот момент и прослезился, так как «ВПШ» ему было знакомо — он окончил-таки высшую у крашенного забора- разобрать по членам предложения школу.

Дисциплина

Назавтра в шесть утра мы должны были быть в аэропорту.

В пять часов парторг Санаров растолкал нас и предупредил, что мы даже себе не представляем, что будет, если мы опоздаем.

А что будет?

А сами посудите: Салманов в экспедиции, у него там шестьсот человек. Без пятнадцати восемь утра каждого дня он выходит к воротам, становится спиной к входящим. Все вынуждены обойти Салманова, обернуться и поздороваться. Ровно в восемь он разворачивается. Кого видит за воротами — выговор, у кого уже есть — строгий выговор, а если есть строгий, то больше не работаешь, до свидания.

И поэтому опаздывать нельзя!

Наш автобус внесся прямо на летное поле у крашенного забора- разобрать по членам предложения пяти минут шесть, без двадцати секунд шесть мы все были в самолете, и ровно в шесть поднялся на борт Салманов, дверь захлопнулась, и вертолет МИ-6 взлетел, несмотря на 55-градусный мороз.

Салманов спросил:

— Тайгу видели?

Конечно же, не видели.

Нас всех привязали, и в вертолете открыли люк. Мы медленно и на маленькой высоте летели над тайгой, открыв рты, восторгались необыкновенной природой. Это было неповторимое, захватывающее, эксклюзивное зрелище!

И вот мы прилетели. Салманов стоял в дверях актового зала, как при входе в экспедицию, и считал всех приходящих.

Когда он произнес «пятьсот девяносто девять», то вопросительно посмотрел на Санарова, а тот улыбнулся и, показывая на него самого, досчитал — шестьсот.

Застолье

Когда мы давали концерт, зал был полон, мы даже сначала не могли в него попасть, и нас на руках, вместе с аппаратурой, передали на сцену.

Концерт продолжался шесть с половиной часов, а после концерта нас ждал ужин.

Мы были совершенно потрясены! Я был сбит с толку. Меня с детства приучили продукты съедать в своё время. И хлеб я ел всегда черствый, потому что, по логике моей мамы, сначала нужно съесть черствый хлеб. Но за это время и свежий хлеб становился черствым! А тут мы увидели шикарный стол со свежими ананасами, виноградом, помидорами, яблоками, огурцами.

Мы садимся у крашенного забора- разобрать по членам предложения стол.

Нас тринадцать и тринадцать представителей Салманова. Причем садимся так: Салманов, напротив него я, Санаров, напротив него мой комиссар Сергей Мороз, и так далее. На столе стоит двадцать шесть бутылок коньяка, по бутылке напротив каждого. Встает Салманов, произносит тост, я произношу ответный, затем Санаров, а Мороз в ответ. Аленка Попова говорила последней, но ее уже никто не слышал. В этот момент кончился коньяк, двадцать шесть пустых бутылок убрали и поставили двадцать шесть новых.

Больше я ничего не помню.

Проснулся я от дикого крика нашего гитариста Женьки Коновалова, который вопел:

— Следы! Следы!

При всей шикарности гостиницы, туалет стоял во дворе. В это время на улице было пятьдесят пять градусов мороза, Женька Коновалов, проснувшись утром, оделся и пошел в туалет.

У крашенного забора- разобрать по членам предложения увидел следы босого человека, ведущие от гостиницы до туалета и обратно. Вбежав в у крашенного забора- разобрать по членам предложения, Женька кричал от ужаса. Мы быстро выяснили, чьи это были следы, так как только один из нас спал мертвым сном — Вовка Блохин. И у него были абсолютно черные пятки.

В это утро Салманов отдал распоряжение Санарову немедленно закупить холодильник с морозильной камерой, вырубить кусок льда с отпечатком ноги Елохина, и поместить в морозильную камеру на вечное хранение, в память о подвиге минских студентов.

Мандриченко

Я никогда не забуду, как познакомился с Толей Мандриченко, начальником, как тогда говорили, Светлостроя, чемпионом Украины по боксу, закончившим два института -строительный и физико-технический.

Летом я приехал в Тюмень в командировку, в газету «Тюменский комсомолец».

Первый секретарь обкома комсомола Виктор Шмаль предложил проехать по всей области, посмотреть своими глазами, что происходит. Я согласился.

Меня поселили у крашенного забора- разобрать по членам предложения гостиницу. В номере, помимо меня, проживало еще человек двенадцать — журналистов-жлобов из Киева, которые с самого начала на меня косились не по-доброму.

У Шмаля появилась идея познакомить меня с Мандриченко.

Для этого он отправил его ночевать ко мне в номер. Среди ночи раздался стук в дверь, а киевляне не открывают, да еще и комментируют, что не собираются открывать. Потом из-за двери послышалось:

— Это я, Мандриченко!

Его все знали, но открывать так и не захотели.

Тогда я вскочил, чтобы открыть, но они возмутились, чего, мол, я вскакиваю, кто я тут. Я ответил:

— Неважно, кто. Но там— точно Мандриченко. И я открою!

И открыл. После приветствия Толя произнес:

— Сейчас я их буду выбрасывать по одному.

И действительно всех по очереди вышвырнул в коридор.

Назавтра с у крашенного забора- разобрать по членам предложения они уже сидели в обкоме комсомола и катали жалобу. А я поехал к Мандриченко писать материал и завис у крашенного забора- разобрать по членам предложения Светлом на полтора года.

Светлые идеи

Жизнь в Светлом мы начали с того, что зимой привезли в тайгу рояль, поставили, и вокруг него стали строить город.

Первым объектом было кафе «Комарик».

В Сибири, кстати, ни одного кафе до этого не. «Комариком» назвали потому, что на крыше здания кафе сделали вертолетную площадку, и когда вертолет садился, он был похож на огромного комара. Это кафе было построено вместо целого ряда подсобных сооружений, здесь было все — и столовая, и туалет, и кладовки.

Таким образом, мы даже сэкономили выделенные на строительство деньги,

У нас все держалось на остроумных идеях. Чего стоили незамерзающие тротуары!

Мы придумали класть теплотрассы на глубине шестьдесят сантиметров, утепляя трубы мхом. После расчетов увеличили вдвое давление в трубах. Вода не успевала остыть, но все же утечка тепла. В результате бетонные плиты, которые клались сверху, подогревались, и снег не только таял, но и высыхал.

И всю зиму у нас были сухие тротуары, о чем писали все союзные газеты.

Сибирская школа

«Самодельная» школа давалась нам тяжело. Учебники для нее у крашенного забора- разобрать по членам предложения получил, когда приехал на комсомольскую конференцию в тюменский пединститут, и мне предоставили слово. Я рассказал про наше житье-бытье, а закончил выступление так: мол, болтать можно сколько угодно, а лучше сейчас всем встать, временно прекратить конференцию, разойтись по домам и общежитиям, и принести сюда все учебники, у крашенного забора- разобрать по членам предложения использовали, когда учились в школе и готовились к институту.

Призыв прошел на ура, все проголосовали и разбежались.

Через два часа мы загрузили полный самолет учебников, у нас появились все необходимые комплекты. Все люди тогда жили в такой манере, помогая друг другу, понимая друг друга.

И я имел право так смело выступить, потому что был уверен, что меня прикроет Шмаль.

Тогда я, несмотря на достаточно юный возраст, был единственным и последним в СССР комиссаром комсомольско-молодежного управления, у меня в кармане была соответствующая корочка. Я гордился тем, что продолжаю семейные традиции — мой папаша Доминик был первым революционным комиссаром Жемайтии.

Так как учителей в школе не хватало, я еще и преподавал математику и русскую литературу.

А как я преподавал! Как я рассказывал про мнимые и комплексные числа!

Представьте: человек отработал на сорокаградусном морозе десять или двенадцать часов, после этого съел в кафе «Комарик» тарелку щей, потом пришел в теплый вагончик. А его расталкивают и силой отправляют по дороге мужества (так мы называли тропинку до школы). Люди приходили туда в полутьме. И должны были высидеть, потому что в нашем уставе было записано, что учатся все как один.

У нас жили все «оборвавшиеся из дому» — с одной стороны, доктора наук, а, с другой стороны, пацаны и девицы, начитавшиеся газет и удравшие от родителей.

Полная социальная разруха, не было ни одной нормальной семьи, но все с любовницами. Однажды в «Огоньке» появился большой фоторепортаж, а на обложке поместили трогательное фото: вагончик, на его фоне стоят муж и жена, молодые строители, и, судя по комментарию, внимательно читают письмо из дома. Что может быть невиннее?

Но две семьи из-за этого разрушились, были и скандалы, и разбирательства. Потому что на фотографии были чужие муж и жена, и никакого письма из дому они не могли читать. И вскоре из обоих домов пришли не письма, а телеграммы с требованием удовлетворить заявления о разводе.

В школу приходили сонные и замученные после работы ребята, а им нужно было читать математику.

Помню, был такой Яша Резник— самый преданный и верный ученик, у крашенного забора- разобрать по членам предложения сидел на первой парте и пожирал меня глазами, которые все равно закрывались.

Я объяснял так:

— Мнимые и комплексные числа. А плюс Б. Вообразим на секунду, что у Яши есть три рубля, — это А.

Но Яша должен мне три рубля. У меня тогда тоже есть три рубля, но они у меня не фактические, а мнимые, это буквой Б обозначается. Почему мнимые? Потому что они у меня есть, их у меня нет, ведь Яша может мне отдать, а может и не отдать. Но мы же джентльмены, и поэтому переходим от мнимых чисел к комплексным. Однажды мы с Яшей встретимся и разберемся. Яша как честный и порядочный человек отдаст мне три рубля, и таким образом у меня станет реально три рубля.

Я тоже как порядочный человек куплю за эти деньги бутылку. Мы выпьем эту бутылку. И у крашенного забора- разобрать по членам предложения результат: и Яша мне ничего не должен, и у меня ничего нет.

Все это я придумывал в процессе работы на уроках, весь курс математики я проводил в таком ключе. Легче было на уроках литературы, когда я читал своим ученикам любимого Маяковского,

Резник даже написал сочинение по Маяковскому, оно начиналось так: «Ленин — это не только поэма «Ленин», Ленин — это поэма хорошо».

у крашенного забора- разобрать по членам предложения Сибирский размах

С председателем Ханты-Мансийского исполкома Григорьевой я встретился, когда уже был корреспондентом журнала «Дружба народов».

Я сделал с ней интервью о выполнении пятилетнего плана и, как обычно, зачитывал вслух наброски своего материала.Вдруг Григорьева меня остановила в том у крашенного забора- разобрать по членам предложения, где рыбак Терешкин уже выполнил пятилетний план и заготовил двести тонн рыбы.

Она поправила: мол, не двести, а двадцать тонн. Потом, подумав, согласилась, что двести тонн лучше звучит. Мы тут же взяли вертолет, наполнили его пустыми ящиками, и полетели к рыбаку Терешкину:

— Сейчас сделаем ему настоящий пятилетний план, — предложила Григорьева,

Прилетели. Тайга, заводи, болота, озера. У Терешкина плетеные загородки, в них рыба. Мы спрашиваем:

— Сколько тут у тебя? Будет тонн двести?

— Ну конечно, будет!

Огромным черпаком накладывали эту рыбу в ящики.

Здесь он план мог выполнить хоть за весь колхоз, потому что жил один, вокруг не было вообще ни души, а рыбы полно. Но рыба-то золотая! Ее никто никогда у него не забирал — час полета на вертолете стоит столько, сколько полтонны этой рыбы. А мы тут на МИ-6, не только на самом большом, но и на самом дорогом вертолете в мире, прилетели забрать рыбку. Зато сразу, за один день выполнили пятилетний план, и рыбы на порядок больше поймали.

Вот такой сибирский размах.

Особенности сибирского образа жизни отложились не только в памяти, а в сердце, духе, в отношении к окружающему миру.

На площади в Тюмени стояло два главка, один напротив другого.

Один главк — газовщики, а другой — строители для газовщиков. Они настолько враждовали между собой, что между начальниками главков даже телефонной связи не.

Для того, чтобы друг другу позвонить, одному нужно было позвонить в Москву в «свое» министерство, и в министерстве с коммутатора звонили в другое министерство, из того министерства выходили на этот главк.

Однажды главный инженер Игольников преподал мне один из величайших уроков производственных и личных отношений.

При мне начальники двух главков встретились и начали «разборку». Они орали друг на друга, сыпались страшные угрозы, дело едва не закончилось дракой.

А вечером я с Иголышковым пошел в баню и сразу направился в парилку. Открыл дверь у крашенного забора- разобрать по членам предложения в ужасе выскочил оттуда:

— Там этот.

Твой враг.

Игольников заржал и говорит:

— Ну, так и что, что он мой враг? Мы с ним всегда паримся!

— Как паритесь?

Вы же чуть до смертоубийства не дошли!

— Это на работе. Мы с ним люди одного уровня, а с кем я тут еще буду общаться? У крашенного забора- разобрать по членам предложения с ним и поговорить есть о чем, и мы понимаем друг друга.

Мы и семьями дружим.

От Игольникова я уезжал на машине. По дороге в аэропорт по радио услышал переговоры, что, оказывается, на самолет в Надым я уже не успеваю. Тут же стало известно, что мне еще нужно слетать за две тысячи километров в Тюмень. Я позвонил Игольникову и говорю:

— На самолет в Надым я опоздал, тогда давай я сейчас в Тюмень, а у крашенного забора- разобрать по членам предложения оттуда в Надым.

— Понял.

Пошел!

Так он, оказывается, распорядился, что самолет вместо Надыма полетит две тысячи километров в Тюмень. И никаких других команд у крашенного забора- разобрать по членам предложения требовалось, потому что радиоволна общая, и все всё слышат, поэтому любое произнесенное начальником слово служило командой.

Тогда никаких плановых рейсов не было, только спецрейсы.

Люди всю зиму работали, копили деньги, а перед летом, так как на Севере нечего было делать, увольнялись и ехали в аэропорт. Но самолетов могло не быть день, два, три, четыре.

Неделю.

Начинались пьянки. Через неделю пропивались все накопленные деньги. Приходилось возвращаться назад и снова устраиваться на работу, дожидаться следующей весны, чтобы уехать домой.

Демчук

В нашей комсомольской агитбригаде было тринадцать человек.

И у крашенного забора- разобрать по членам предложения это был уровень! Женька Басов, например, играл на домбре, был лауреатом всемирного фестиваля молодежи и студентов. Он так исполнял классические произведения, что люди просто обалдевали.

Гитарист у нас тоже был непревзойденный — Миша Демчук. Когда я у крашенного забора- разобрать по членам предложения в какой-нибудь компании за столом гитариста, который на просьбу сыграть начинает настраивать гитару и у крашенного забора- разобрать по членам предложения портит, я всегда вспоминаю Мишу Демчука.

Вот он — настоящий профессионал, человек, слитый с задачей воедино. Я помню, как после трех бессонных ночей ожидания в аэропорту, мы вносимся на электрокаре на взлетное поле, и в ту же секунду выхватывается из чехла гитара, и раздается:

И все подхватывают:

И Демчук:

Перед отъездом осенью, когда лагеря экспедиции снимаются, мы распили бутылку шампанского.

Мишка Демчук поставил пустую бутылку на столб, отошел, взял ружье, вскинул его, выстрелил, разбил бутылку, откинул ружье и схватил гитару:

Это была хорошо срежиссированная драма. Допев, Мишка повернулся ко мне, у крашенного забора- разобрать по членам предложения правую руку, большой палец которой был опухшим, как груша. Когда он выстрелил, отдачей сломало ему палец. Сломанным пальцем он доиграл песню до конца, он не мог испортить номер.

Это я называю профессионализмом высшей пробы. Это те самые актеры, которые умирают на сцене от инфаркта, это те люди, которые не настраивают гитару, если надо петь.

Полет

Наша агитбригада состояла из минских студентов.

У нас, не поверите, не только был свой самолет, но еще и пилот был заместителем министра гражданской авиации, и стюардесса была комсоргом отряда стюардесс.

С полетами, кстати, связана одна история. Однажды я прошел в кабину к пилоту, и мне у крашенного забора- разобрать по членам предложения порулить. Но на автопилоте было не интересно. Каким-то чудом я упросил его отключить.

Это было потрясающее впечатление: я тяну штурвал, крылья загибаются, самолет поворачивает, опускается.

Время пролетело у крашенного забора- разобрать по членам предложения мгновение, а выяснилось, что мое маневрирование продолжалось около двадцати минут. Ребята со мной потом сутки не разговаривали, потому что в салоне блевали. Оказывается, когда ты управляешь полетом, вестибулярный аппарат работает совершенно по-другому.

Баржа

Мы плаваем на барже во время разлива Оби. Это невероятное зрелище — Обь, у которой не видно берегов. Мы уходим на одну из дальних экспедиций, даем концерт, и после концерта приходится нарушить сухой закон.

Особенно прикладываются капитан и механик-рулевой.

Наступает ночь, мы с Сашкой Дворецким и Сережей Морозом любуемся таежными берегами. И вдруг замечаем, что никого за штурвалом нет— и капитан, и рулевой в полной отключке. Баржа двигается сама по.

Я беру на себя ответственность, встаю за штурвал. И каким-то невероятным образом мы добираемся до Нефтеюганска. Но следующая задача — причалить! В Нефтеюганске в это время города как такового не было, а вот порт был большой: при разливе все стало Обью — гигантской рекой, шириной в несколько десятков километров. Подплывая, мы видели только крыши машин, торчащие из-под воды.

Выбирая место для причала, мы слышали, как в «матюгальник» с берега неслось что-то в наш адрес, но внимания не обращали.

Место выбрали между двух других барж, прицелились, я с команды «полный вперед» переключил на «полный назад», видел, как это делается. Но я не учел, что этот сигнал должен сначала поступить к механику, который лежит в полном отрубе, поэтому баржа как перла, так и прет.

И тогда Сашка Дворецкий совершил героический поступок: он метнулся на нос, схватил швартовый канат, и, прыгнув на баржу, мимо которой мы проходили, быстро и мастерски обмотал этот канат об кнехты.

Раздался дикий скрежет, произошел рывок, канат значительно замедлил ход нашей баржи, но не остановил ее, потому что второй конец каната оказался не привязанным, а только намотанным. Снова скрежет, удар и мы вмазались в берег.

После этого штаб ударной стройки долго у крашенного забора- разобрать по членам предложения, как с нами поступить: направить домой с ходатайством об исключении у крашенного забора- разобрать по членам предложения институтов за то, что мы нарушили сухой закон, да еще и управляли без всяких прав самоходной баржей, или наградить, как героев, которые спасли ситуацию.

В итоге был найден компромисс, и эта история просто осталась в нашей памяти.

Свадьба

Первую у крашенного забора- разобрать по членам предложения свадьбу мы гуляли в «само-дельной» школе. По случаю свадьбы готовили холодец. Жениха, радиста Артура, назначили снимать шум. Парень он был добросовестный, поэтому за будущим холодцом следил всю ночь. Снимал, снимал пену. И в конце концов снял весь желатин. Получившийся бульон не застывал.

Тогда мы разлили варево в тарелки, украсили морковкой и петрушкой, и выставили прямо в снег на берегу озера, понимая, конечно, что все замерзнет, и это будет совсем не холодец. Но при нашем пищевом дефиците это бы сошло.

Пришло время холодец подавать. Выглянули в окно— и ахнули. Все собаки собрались около наших тарелок. Такого пира у них еще не было: им не просто сервировали стол, а еще и украсили яство морковкой и петрушкой.

Это была собачья свадьба.

Яичница с понтами

Однажды к нам должен был прилететь секретарь ЦК ВЛКСМ Визиров, нужно было приготовить достойное угощение.

У нас работал дядя Коля, бывший шеф-повар московского ресторана «Прага». Он получил своих пятнадцать лет и отрабатывал на поселении. К приезду секретаря у него совершенно ничего не.

Тогда Гриша Острый, изобретатель номер один, обратился к своему другу — командарму воздушной армии, у которого был фантастически красивый истребитель. Военные всегда нам помогали.

Тогда у нас, кстати, были совершенно другие представления о расстояниях. Я, например, мог из Светлого в Тюмень слетать в баню, а это примерно две с половиной тысячи километров.

Однажды пьянка в воздухе затянулась так, что пришлось дважды дозаправляться в воздухе, потому что еще было рано садиться. Причем, когда летали в баню, то по рации вызывали такси, первым делом заезжали в магазин, покупали всю новую одежду, потом ехали в баню, мылись, а потом отправлялись в ресторан.

Так вот перед визитом Визирова дядя Коля сказал, что ему нужно хотя бы два ящика яиц для того, чтобы приготовить яичницу с понтами.

И Гриша Острый уговорил своего друга летчика, и тот, погрузив два ящика яиц, прилетел к нам на сверхзвуковом истребителе.

По радио вели весь полет. Вдруг раздался сплошной мат, и при посадке слышен только мат без всяких запросов на посадку. В аэропорту к истребителю несутся пожарные, скорая помощь, люди с лопатами, думали: ЧП.

Открывают кабину самолета. От перегрузки и разряжения все яйца лопнули, и вся кабина превратилась в яичную взвесь, некий гоголь-моголь.

Концерт в Салехарде

Перед концертом нам нужно было согреться, чтобы по-том, как я рассказывал, выйти на сцену в минус 50 в белоснежных рубашках. Мы сидели в ресторане, пили. Вдруг к нам подходят три потрясающих внешним видом мужика.

Они были огромные, одетые в фирменные комбинезоны и канадские свитера. Оказалось, их не пускали в зал, потому что он уже был переполнен. Они произвели на меня такое неизгладимое эстетическое впечатление, что я поставил ультиматум: мы не начнем концерт, пока не освободят три места для наших дорогих гостей.

У меня до у крашенного забора- разобрать по членам предложения пор хранится их записка, переданная на сцену: «Капитаны судов «Россия», «Шакальский» просят исполнить песню про Париж».

Просьба была написана на оборотной стороне телеграммы. Текст лицевой стороны содержал приказ доставить тело Ласкина в Тюмень. В то время все газеты «кричали» статьями с громкими названиями типа «Ледовая эпопея». Наши гости были капитанами судов, застрявшими в арктических льдах, которые отказались эвакуироваться и остались зимовать на кораблях.

Один из них, именно Ласкин, погиб. О нем и говорилось в телеграмме.

Изольда

Однажды у нас пропал чемодан с драгоценностями и цыганской одеждой нашей сверхталантливой и восхитительной актрисы Изольды Фрольцовой, которая танцевала и пела цыганские песни.

Изольда перед каждым выступлением колдовала иголкой с ниткой над своей блузкой.

Когда она пела, и мы все, подтанцовывая, выходили в цыганских костюмах, публика свистела, зал неистовствовал. Но ее трюк с блузкой имел совершенно фантастический успех! От избытка чувств она вскидывала руки, у нее лопалась кофточка и обнажалась грудь, и Изольда, стыдливо прикрываясь, к дикому восторгу зала убегала, но выходила на поклон так же — руками прикрывая грудь.

И это повторялось на каждом концерте. Она ухитрялась так наколдовать над своей блузкой, что та лопалась в нужный момент.

Когда зал уже был возбужден, Изольда снова вылетала на сцену, взмахивала руками и все драгоценности с ее пальцев слетали в зал, отчего нефтяники, геологи и строители сходили с ума.

Ни разу ничего не пропало, потому что потом все рвались за кулисы, чтобы вернуть Изольде те кусочки счастья, которые они получили.

Эта дрянь со всеми целовалась, и слава о нас распространялась, в том числе, благодаря. Я, кстати, всегда удивлялся, как быстро передается там информация — например, на шестой день после Петрограда в Ханты-Мансийске тоже была революция.

Хотя туда и сейчас за шесть дней даже срочная телеграмма не дойдет.

День рождения

Мы прилетели в Тюмень на мой день рождения, и минский обком комсомола давал банкет по случаю такого события. В это время как раз нашелся давно потерянный чемодан с костюмами нашей звезды Изольды, и нам надо было лететь за ним в Ханты-Мансийск к Вальке Шибуновой, секретарю окружкома ханты-мансийского комсомола, здоровой слонихе-москвичке, потрясающей певице и гитаристке.

Ребята остались накрывать столы, а мы с Изольдой планировали слетать туда и обратно, чтобы успеть к мероприятию.

Прилетели в Ханты-Мансийск, опознали чемодан, собрались обратно, но вылет задерживался.

Аэропорт напоминал собой избушку, в которой простым выключателем включались и выключались взлетные огни, мы сидели в этой избушке и пили спирт, захваченный в дорогу из Тюмени.

Шибунова дала команду, чтобы нас отправили в Тюмень любым рейсом.

Уже в конце дня, в полной темноте выяснилось, что какой-то самолет идет на Салехард, и на обратном пути он нас заберет. Работники аэропорта-избушки ушли домой, мы с Изольдой остались одни.

Через час с нами вышли на связь и сообщили, что самолет не прилетит по техническим причинам.

Часам к двенадцати ночи нам стало нечем топить печку, и спирт мы допили. Я принял решение выдвигаться в путь.

Я в легких пижонских ботинках, Изольда в чулках и туфлях на каблуке, мы же были одеты празднично и по-городскому. Я позвонил Шибуновой и через секретаршу передал, что мы ушли в Ханты-Мансийск.

Прошли мы с Изольдой.

Сели на снег, прижавшись друг к другу. Последнее, что я помню, — мерцание двух огней. А очнулся от апперкота Шибуновой, когда нас уже растирали спиртом. Так мы вернулись в свою агитбригаду с того у крашенного забора- разобрать по членам предложения Охота на медведей

Как-то мы с Сашкой, заведующим отделением плазмы украинского физико-технического института, выбрались на майские праздники на охоту.

Вообще-то я не охотник, но тут была уж слишком соблазнительная идея!

Вертолетчики сказали, что видели неподалеку медведей, указали нам направление. Мы трое суток пробродили, но безуспешно — медведей так и не встретили.

Когда вернулись в Светлый, то узнали страшную историю. Оказывается, в наше отсутствие, как раз в разгар народной первомайской гулянки, озверевшая медведица и двое подрастающих медведей пришли прямо в центр поселка.

Так как я был комиссаром, отвечал в Светлом за дисциплину, порядок и безопасность, а у нас все время что-нибудь происходило, то на праздники, во избежание проблем, все ружья собирались и сдавались мне на хранение, я запирал их в своем металлическом вагончике.

Получается, что если бы я не ходил на охоту, то как раз и был бы тем, кто первый взял ружье. И слава досталась бы мне. А так ребята медведей буквально кулаками прогнали. И потом долго хорохорились.

Труба

Мы заканчивали ветку газопровода, и должны были сделать «золотой» шов — последний, соединяющий.

И на это торжественное событие был приглашен Косыгин, председатель Совета министров.

Сроки были объявлены, хотя я до сих пор не могу понять, почему газопровод нужно было завершить именно к этой дате, а не несколькими неделями позже. Ведь была весна, начался разлив. Труба, полтора метра в диаметре, протянувшаяся через всю тайгу, начала тонуть, и ее нужно было спасать. Начался аврал, люди работали круглосуточно, трактора тонули, как топоры.

Я впервые увидел, как вертолеты работают в подвеске, пытаясь поддержать трактора, под которыми быстро сооружались плоты. Но трактора тонули вместе с этими плотами.

Поступил приказ, в соответствии с которым передвигаться по территории можно было только с ранцем за плечами и с термосом с горячей пищей.

И кормить этой горячей пищей у крашенного забора- разобрать по членам предложения было всех встречных, потому что люди были голодные и замерзшие.

Передвигаться по территории — это громко сказано. Передвигались по этой самой злополучной трубе, по ней ходили, как по тротуару. Потому что передвигаться по земле было невозможно, не было никакой земли. Сплошная хлябь, вода замерзала только ночью, а к утру таяла, и все начинало тонуть. Однажды рабочий шел по этой трубе, услышал, что сзади его кто-то догоняет, обернулся.

А это медведь, он укусил рабочего за ухо.

Дорог там никаких никогда не было: ни до нас, ни после. Когда сейчас я слышу о делах в Нефтеюганске, и вижу, какой это город, я вспоминаю первые палатки, в которых мы там жили, и первые бревенчатые микрорайоны.

И сортиры, которые мы рубили в студенческом отряде. Кстати, я был специалистом по эсклюзиву: у крашенного забора- разобрать по членам предложения каждом женском туалете одно очко я выпиливал в форме сердечка. Так оставалась память о минских студентах без этого примитивного «Здесь были такие-то».

Летом в Светлый все доставляли на баржах, а зимой прокладывали зимники: буквально протаптывали тракторами дорогу. Она, как правило, была такая узкая, что когда встречались две машины, то та, которая порожняя, разгонялась и улетала в сугроб.

А та, которая груженая, проезжала, и тросом вытаскивала порожнюю. Потому что груженая машина тяжелее, и сцепление со снегом и льдом у нее. Только так можно было разъехаться.

Спиртное завозили заранее, летом. У нас было такое правило: сначала выпивали все вино. Потом, до сорокаградусных морозов, выпивали всю водку, а потом переходили на медицинский спирт. А когда и он заканчивался, то переходили на одеколон,

Мне тоже приходилось одеколон пробовать.

И свои ощущения от него я помню: то же самое, что выпить полстакана спирта и закусить куском мыла.

А когда заканчивался одеколон, у крашенного забора- разобрать по членам предложения начинались страшные времена. В ход шли духи, причем ценились советские, наиболее грубые из. Важно было, чтобы отверстие во флаконе было пошире.

Я помню «картину», как мужчина шикует — покупает целую коробку «Красной Москвы».

Эффект от парфюмерии жуткий — стоит, качаясь, человек, доказывает, у крашенного забора- разобрать по членам предложения у него ни в одном глазу, и от него несет духами.

Я вообще ненавижу все искусственные запахи, поэтому для меня это было мучением втройне.

Кстати, мы выявили физический закон: напитки замерзают при той же температуре, какой процент спирта в них содержится.

Например, восемнадцатиградусное чернило как раз и замерзает при минус восемнадцати.

Еще раньше, обсуждая летом доставку труб для газопровода, мы решили, что незачем у крашенного забора- разобрать по членам предложения в трубах воздух — полтора метра в диаметре, длина десять метров.

Придумали заваривать их с обеих сторон использовать как емкости. И стали привозить в них бензин, солярку для своих потребностей. Получалось, что баржа, помимо трех труб, еще везет и сто восемьдесят тонн горючего.

.И вот впереди «золотой» шов. И любой ценной нужно закончить работу в назначенный срок. Но оказалось, что для окончания работ труб не хватает, оставалось лишь десять, но заполненных бензином.

Тут же было принято волевое решение: бензин вылить.

Даже спустя два месяца, пролетая над этими местами на вертолете, столько, сколько видит глаз, мы наблюдали разноцветную бензиновую пленку, покрывающую всю пойму сибирской реки Сосьвы.

В речке Сосьва у крашенного забора- разобрать по членам предложения исключительно нежная рыбка у крашенного забора- разобрать по членам предложения красной икрой внутри.

Вылавливали и солили ее всего 800 тонн в год, и это на весь Советский Союз.

И поставляли ее в оригинальных и эксклюзивных упаковках — двухкилограммовых бочонках со строгой надписью «Срок хранения десять дней». Она действительно хранилась только десять дней, даже в запечатанном виде, а потом просто растворялась.

Секрет ее приготовления был оригинален, и никто его так и не знает. В те времена производили ее местные народности — ханты и манси. Но они не совсем дружно жили. И взаимопонимания у них не было, даже языки были разными.

Но, несмотря на такие местные тонкости, цеха, в которых производилась селедка, были строго разделены на две части: в одной работали ханты, в другой манси.

И выполняли они совершенно разные операции. Делили их, чтобы им было сложно договориться и восстановить секреты приготовления этой рыбки.

Я говорю о сосьвинской сельди в прошедшем времени, потому что я уверен, что после сдачи газопровода рыба в Сосьве больше не появилась.

Город прошлого будущего

Когда я стал корреспондентом «Литературной газеты», то приехал в Светлый, чтобы написать о местах своей героической юности.

Наша тогдашняя комсомольская теория освоения газовых у крашенного забора- разобрать по членам предложения нефтяных месторождений противоречила мировому опыту.

Ведь у крашенного забора- разобрать по членам предложения такое газовая скважина? Это просто торчащий из земли кусок трубы с вентилем. Для того чтобы эта труба торчала, канадцы, например, высаживались, как десант, расставляли комфортные вагончики, делали работу и сваливали. А мы вокруг будущей скважины с комсомольским энтузиазмом строили города, в которые приезжали учителя, врачи, чиновники. Месторождение начинало работать, трубу обслуживать вообще не.

Но города оставались.

Такой и наш уникальный проект — город Светлый. Город будущего, город потребительской мечты. Сюда завозилось абсолютно все, а вывозились только пустые бутылки. Замкнутая система, в которой все трудятся, все всегда заняты, все размножаются и растут, но не производят абсолютно ничего, кроме отходов.

Но у нас уже тогда было выражение: «нефть и газ все спишут».

И, наверное, это действительно. Потому что у крашенного забора- разобрать по членам предложения и газ списали все брежневские годы, они не один раз спасли Советский Союз, они до сих пор спасают Россию.

у крашенного забора- разобрать по членам предложения Мне б таких друзей

Наши сибирские страсти привели к большому конфликту, который закончился моим вынужденным отъездом.

Необычность нашего подхода к управлению состояла в том, что поселок Светлый в Тюменской области мы строили быстро и целиком.

Мы специально не хотели сдавать ничего, пока бы не сделали все в комплексе. Наш главный тезис был такой: создать условия жизни в Сибири, приравненные к условиям крупного европейского города. Поэтому мы и начали с кафе, придумали незамерзающие тротуары, все это отлично укладывалось в нашу концепцию.

К Новому году мы построили первых шесть домов — двухэтажных, восьмиквартирных, а также временную паропреобразовательную установку, чтобы подать тепло.

Поскольку мы не собирались заселять туда посторонних, так как объект полностью еще не был завершен, то сами переселились туда из вагончиков,

Вдруг оказалось, что приблизительно этого, построенного нами, количества метров, не хватает тресту для выполнения годового плана, а это всегда было связано с огромными премиальными. Трест давил на нас, мы сопротивлялись, как. Но потом выяснилось, что и главк не выполняет плана из-за того, что трест не выполняет.

А главк — это уже несколько трестов.

Но мы не могли сдать дома без надежного энергоснабжения! У нас работала только временная электрическая станция, была еще издыхающая аварийная. Настоящая ЭС была в семи километрах от нас, в газопромысле Пунга, от нее к нам должны были провести кабель, но этого никак не происходило.

На у крашенного забора- разобрать по членам предложения наседали теперь уже и трест, и главк. И внутри, между нами, разгорелись споры— соблюдать принцип или идти на поводу у обстоятельств.

Начались не только морально-идеологические, но и производственные конфликты. Чтобы сдать дома, их все-таки нужно было завершить, то есть обязательно доделать в соответствии с нормами приемки. Необходимо было благоустройство, у крашенного забора- разобрать по членам предложения было, как минимум, разобраться с канализацией. Пока мы там жили, канализация не работала, все просто вылетало в окно, что сказалось весной.

Но так далеко, как до весны, мы никогда вперед не смотрели.

Однажды к нам приехала какая-то девица — журналистка из Москвы — и задала вопрос:

— Все у вас продумано, все хорошо: по шесть человек живут в полувагончике, по двенадцать — в вагончике. Скажите, а как у вас девушки подмываются?

Мы, разинув варежки, смотрели друг на друга, потому что ничего об этом не знали и никогда об этом не задумывались. Очень много было таких противоречий между у крашенного забора- разобрать по членам предложения романтикой, нашими высокими идеями и прозой жизни, которая преследовала нас каждый день.

В итоге перед нами поставили вопрос ребром: или.

Мандриченко, наш идеолог, уступил. Он объяснил это тем, что тысячи людей из-за нашего упрямства останутся без денег.

у крашенного забора- разобрать по членам предложения

Я был в корне у крашенного забора- разобрать по членам предложения согласен. И это привело нас к страшной драке. Я на всю жизнь запомнил фразу Валерки Хатькина, начальника автоколонны, когда он вбежал ко мне и закричал:

— Комиссар, заводим бульдозеры и сносим к ебени матери этот Светлый!

Даже до такого доходило.

Мы бросили все силы, чтобы к новому году сдать эти дома. А в конце декабря у нас вышла из строя электростанция. На улице минус пятьдесят, кабель из Пунги так и не провели.

Мы перешли на аварийную, но она тоже вышла из строя. Через тридцать минут в домах начали лопаться трубы. «Комарик» (наше кафе) был весь на электричестве — мы остались без еды. На складе, как гранаты, взрывались банки, бутылки. В домах минус восемнадцать.

Среди рабочих пошел слух о том, что у начальства в вагончиках тепло. Поэтому нам пришлось спать с приоткрытыми дверьми.

Нас прибили бы, если бы мы не продемонстрировали, что у нас настолько холодно, что даже дверь закрывать не надо.

Спали в унтах, зипунах, шапках, наверх одеяла. Кусок колбасы клали за пазуху, а утром, когда ели, все равно внутри был ледяной слой. Пить не могли, нужно было на костре растапливать воду, но при сильном ветре это было невозможно.

Ели ледяной хлеб. Началась катастрофа.

Наш главбух, которому нужно было выдавать зарплату, не мог писать, потому что чернила в ручке замерзали. У нас было несколько бочек сала, мы сделали плошки, туда клали сало, какую-нибудь тряпочку, поджигали — и таким образом он обогревал ручку.

Мы дали телеграмму Кортунову, министру газовой промышленности, по аварийной рации: «просим помощи, ситуация критическая, аварийная».

Буквально на следующий день из Москвы прилетел вертолет МИ-6 с электростанцией.

С этого начался наш развал. Наши романтические идеи стремительно сокрушались. У нас сухой закон, а все пьют одеколон, у нас правое дело, железный принцип, а вместо этого приходится сдавать недоделанные дома.

Все это закончилось реальным побоищем, в которое были вовлечены практически.

Меня как-то скрутили и я, вырываясь и увидев у крашенного забора- разобрать по членам предложения инженера Игольникова, прокричал ему:

— Жидовская морда!.

Недавно он у меня спрашивал, почему я так его назвал. Он прекрасно осведомлен, что я не антисемит, а я точно знаю, что он никакого отношения к иудеям не имеет. Просто страсти накалились до такой степени, что выплеск происходил невероятный и непредсказуемый.

Мне бы друзей таких, как те мои враги!

Часть 2.

Я много и вкусно едал

Идеологические и ностальгические еды

Однажды во время интервью меня спросили, как я отношусь к бытовым удобствам и могу ли поесть селедку с газеты.

Про быт — это отдельная история. А вот про селедку.

Журналистке я ответил, что, слава богу, научился прислушиваться к себе и понимать, что же я на самом деле люблю.

Есть блюда, которыми я потрясаю гостей, и потом весь вечер они только об этом и говорят, но больше всего на свете я люблю простые вещи: картошку с молоком, манную кашу, кильку в томатном соусе.

Одно из моих самых любимых блюд с детства — огурец, разрезанный вдоль и посыпанный солью, с куском черного литовского хлеба. А если еще и сало — так это уже роскошный обед!

В моем детстве хлеба-то мало было, и соль редко выступала в качестве гастрономической приправы. Когда в Вильнюсе мы лазили воровать огурцы на соседские огороды, то снимали рубашки, рукавами обвязывали их вокруг пояса и таким образом сзади прикрывались, чтобы заряд соли, который нам доставался, был не так ощутим. Но все равно приходилось потом долго сидеть на бочке с водой, скулить и отмачивать.

Я привык к овощам, зелени в строгой и определенной последовательности.

Первым приходилось есть суп из крапивы, потому что крапива весной вырастает раньше. Потом шел щавелевый суп, он и до сих пор из первых блюд мой самый любимый — настоящий, с покрошенным яйцом и сметаной. Потом наступала пора молодой картошки.

Моя мать родилась в Вербалисе — это небольшой городок в зоне оседлости на тогдашней границе Литвы, Германии и Польши.

В этом провинциальном городке замуж выходили рано, примерно в пятнадцать лет. Так вот достойная невеста к пятнадцати годам была обязана знать языки, уметь шить и готовить. Моя мать совершенно свободно владела, помимо литовского, еще русским, еврейским (как его тогда называли, не деля на иврит идиш), немецким, польским, не замечая перехода с одного языка на. Еще она превосходно знала все пять кухонь. Она умела приготовить из селедки двадцать восемь блюд.

Из одной свиной головы она накрывала шикарный стол, чем мы с радостью пользовались, когда начались знаменитые складчины.

Мои друзья больше всего любили собираться у нас, потому что получалось дешево и вкусно.

Собранные деньги мы расходовали только на поддачу, потому что закуски мама делала буквально из. И она действительно знала, что такое настоящий форшмак или селедка под шубой. Для нее тонкости имели огромное значение. Она понимала различия: что такое украинский борщ, а что такое малороссийский или литовский борщ. Это совершенно разные блюда! Впервые оказавшись в Германии, я пообещал немецким друзьям (выходцам из Литвы) приготовить наш любимый литовский борщ.

В магазине я был потрясен — среди тысячи наименований я нашел набор для литовского борща, в котором обнаружил даже копченую свиную шкурку, без которой литовский борщ немыслим.

В детстве я был чудовищно избалован сладостями — не из-за особого достатка, а из-за того, что, когда моего отца репрессировали, мать была вынуждена устроиться работать на только что открывшуюся в Вильнюсе кондитерскую фабрику.

Она проработала там полтора или два года, и я прошел с фабрикой весь путь ее становления. Мы начали с «Золотого ключика», и теперь эти конфеты я могу есть только в исключительных случаях, и то под воздействием ностальгических воспоминаний, потому что в четвертом классе я объелся ими почти до смерти. Потом появились конфеты «Школьник». Мои пристрастия к сладостям менялись по мере того, как фабрика набирала мощность, расширяя ассортимент, поднимаясь до «Медного всадника» с у крашенного забора- разобрать по членам предложения.

Извращенность моя по отношению к сладостям в один момент достигла такого предела, что я полюбил трехслойные бутерброды: плитку шоколада покрывал толстый слой сгущенного молока, а сверху была вторая плитка шоколада.

Но больше всего мне нравился горький шоколад.

Это не тот горький шоколад, который сегодня продается в изящных упаковках, а тот, который привозили на фабрику в деревянных бочках. Я на всю жизнь запомнил, как рабочие вскрывали эти бочки ломами, потом залазили в них прямо в сапогах и у крашенного забора- разобрать по членам предложения лед выбивали ломами глыбы шоколада. Темно-коричневые куски разлетались во все стороны, и я их подхватывал.

Этот шоколад был совершенно не сладкий, потому что он без сахара. Так намного раньше всех своих сверстников я узнал, что сладким шоколад становится только в процессе производственной обработки. До сих пор из всех кондитерских изделий я предпочту горький шоколад.

Еще я ужасно люблю невероятные сочетания.

В частности, манная каша — с чем я только ее не ем! Сладкая манная каша, по моему убеждению, всегда требует контрастной добавки. Идеально сочетаются, конечно, манная каша с селедкой. Возможно, на первый взгляд это кажется чудовищным. Но я не встречал еще ни одного непредвзято настроенного человека, который бы это не воспринял. Моя дочка Ленка настолько к этому привыкла, что, когда мы с ней были в гостях с ночевкой, а на завтрак нам подали манную кашу, она, к недоумению радушных хозяев, вдруг громко спросила:

— Папа, а где же селедка?

Вместо селедки может быть колбаса-сервелат.

Кстати, Вербалис — это еще и родина настоящего сервелата.

Я с сожалением думаю, что настоящего сервелата никогда больше никто не поест. Великая Октябрьская социалистическая революция первой изменила состав еды, до нее никакие катаклизмы на качество пищи не влияли. А потом процесс уничтожения пошел, пошел. А с сервелатом вообще прервалась естественная связь. Дело в том, что тонкости настоящего блюда могут передаваться только из поколения в поколение, причем при непосредственном человеческом контакте. Но уже нет тех людей, которые умели готовить ту колбасу.

И новые люди, у крашенного забора- разобрать по членам предложения бы они ни старались, не могут приготовить тот сервелат, потому что они понятия не имеют, о чем идет речь, они его никогда не пробовали. А речь идет о твердой, как камень, копченой колбасе, которая месяцами висела в сенях и по происхождению близка испанскому хамону, готовящемуся целый год.

И когда от той колбасы отрезался кусочек и клался в рот, то спустя какое-то время у крашенного забора- разобрать по членам предложения таяла во рту. Ее можно было вообще не жевать. И предметом гордости было не то, что ее поставляли к столу английской королевы, которую становится жалко оттого, сколько же всего ей приходится жрать, а то, что она украшала кремлевский стол.

Еще у меня есть принцип — раздельность.

Я терпеть не могу, например, борщ или щи, сваренные с картошкой. Картошку, по моему мнению, нужно подавать отдельно! Картошка и суп должны сталкиваться, вступать во взаимодействие в процессе еды, а не в процессе приготовления, потому что иначе, по логике, можно и рыбу жарить с картошкой. В результате не получится ни картошки, ни рыбы.

В былые времена меню в семье обсуждалось и планировалось заранее.

Например, мы всегда за две недели знали, что будут цеппелины, и ждали. Меня всегда удивляло, что в Белоруссии цеппелины не готовят, хотя Белоруссия и Литва всегда жили одной жизнью, одной общей историей, но потом произошло что-то, что неожиданно порвало все связи. В Белоруссии существует некое подобие цеппелин, но, во-первых, очень далекое, а во-вторых, не в полной мере состоятельное. А в Литве они могут быть с мясом, с творогом, с грибами, из вареной картошки, из сырой картошки, вареные, тушеные, жареные.

Кстати, зимой я вообще не ем свежих овощей.

Помидоры, например, для меня осеннее блюдо. Причем они у нас в Литве никогда не вызревали, и я только такие помидоры люблю — помидоры с подоконника.

Точно так же я обожаю щи из свежей капусты, но только в течение двух недель в году.

Потому что помню: первого сентября приходишь из школы, а на столе — тарелка щей, обязательно с перчиком и плавающими пятнами жира, потому что щи делались только на курином бульоне. У меня не может возникнуть желания съесть такие щи в январе, несмотря на то, что у крашенного забора- разобрать по членам предложения уже не одно десятилетие возможно в ресторанах.

Никакие супы или салаты из свежих овощей в январе месяце меня совершенно не интересуют.

Я всегда удивляюсь, когда людям предлагают что-то попробовать, а они говорят, что не будут, потому что это невкусно. Например, парижские каштаны не могли быть для меня невкусными, потому что я немало о них читал, и представлял эти обжигающие ладони горячие шарики.

Естественно, попробовав их, я был в восторге, хотя, объективно говоря, больше всего они похожи на вареную подмороженную картошку.

Получается, что отношение ко многим блюдам у меня еще идеологическое.

А ностальгия?

Например, хлебный суп, которым меня через силу пичкали в детстве. Мать уходила на работу, а я в течение нескольких лет планомерно выливал суп в щель между досками на крыльце. Я догадывался, что скоро это все должно превратиться в загнивающую помойку. Но ничего подобного не происходило, потому что у крашенного забора- разобрать по членам предложения в изобилии были мыши, которые как раз и поедали хлебный суп к огромному удовольствию моей мамы, которая полагала, что я добросовестно все съедаю, потому что тарелка всегда была чистой.

Обрядовая еда

Существует множество обрядовых блюд.

Например, фондю, или попросту вино с сыром, расплавленным на спиртовке. Это такая коллективная еда, по которой уже давно вся Европа с ума сходит. Вообще, это у крашенного забора- разобрать по членам предложения блюдо. У них в процессе сыроварения и формовки оставались какие-то обрезки, вот они и придумали такое — растапливать их на медленном огне и смешивать с вином. А потом туда макаешь белый хлеб или картошку, нанизанные на специальные маленькие вилочки, горячий сыр кусочки обволакивает.

В Швейцарии есть знаменитый ресторан «Шале». Там подается только сыр фондю. И больше ничего.

А вот в Грузии такой обрядовой едой является шашлык из осетрины с гранатовым соусом.

Но есть и совсем простая еда, которая, однако, тоже входит в разряд обрядовых. Например, как я уже говорил, моя любимая вареная картошка с молоком. Только к ней нужно добавить понт.

Я так и сделал в гостях в Голландии, чем всех и потряс.

Сказал:

— Ничего не надо, давайте просто сварим картошку и поедим с деревенским молоком.

Сначала все недоумевали, но согласились. И вдруг в какой-то момент поняли, у крашенного забора- разобрать по членам предложения это потрясающе вкусно!

— Вы странные люди, голландцы! — говорю я. — У вас же вообще ничего своего нет, только картофель.

Но в этом же и весь смысл!.

— Просто кто бы мог подумать, — отвечают они, — что все дело в атмосфере, в ситуации.

Поэтому после того, как я напишу книжку об обрядовой ебле, я обязательно должен написать книжку и об обрядовой еде.

У меня даже в интервью в журнале «Здоровье и успех», кстати, самом лучшем моем интервью, есть такое красивое выражение: «Я много и вкусно едал».

Кстати, кто-нибудь знает, что такое жгареная рыба? А я знаю. Меня этому научили черноморские моряки. Надо понимать, что это блюдо значит для старых дедов-рыбаков, моряков феодосийских, которые с радостью начали разговор, узнав, что я журналист, а потом познакомили меня с неким Максимом.

Максим меня тут же спросил, кто был председателем Совета Народных Комиссаров после Ленина. Я не знал, потому что этого вообще никто не мог у крашенного забора- разобрать по членам предложения. А он с гордостью ответил: «Рыков». Мне пояснили, что Максим в политике большой специалист, он в юности выебал жену председателя Совета Народных Комиссаров.

Эти рыбаки весь свой улов меняли на большие, как гранаты, бутылки «Вермута» (рядом завод шампанских вин Нового Света, но на шампанское они смотрели с брезгливостью).

Оставляли себе всего несколько рыбин, чтобы жгарить.

Вот сидим мы у них в домике. А дом на скале, внизу крутой обрыв. Я их спрашиваю, почему дом так странно стоит. Рассказывают:

— Сидим мы как-то, жгарим рыбу. И вдруг кто-то стучится.

Мы говорим Максиму, он самый молодой был: «Иди, открой дверь». Он открывает, а там небо. Оказывается, это скала обрушилась и половину дома снесла.

Потом однажды в Турции, когда я искал проволоку и решетку, какие-то турецкие строители на берегу моря меня все спрашивали, что я ищу. Я был раздражен, потому что все равно не мог объяснить, но все же сказал по-русски, что хочу приготовить жгареную рыбу. И вдруг они возбудились, затрепыхали: «Жгара, жгара!».

Мол, о! Он знает, что такое жгара!. И через какое-то время притащили нужную проволоку.

А жгара — это свежая рыба, которая не чистится, у нее только вспарывается живот, выкидываются все внутренности, и туда закладываются луковицы, разрезанные пополам. Рыба готовится в собственном соку между двух решеток на углях.

А в Коктебеле, не найдя решетки, я подобрал сидение от старого автомобиля.

Мы пружины разодрали, пружинами рыбу зажали, и получилась жгара. Все кричали, что вот, оказывается, для чего придумали автомобили.

Мидии — это тоже обрядовая еда.

Как их ловят, как кладут в трусы, когда их много, как потом выкладывают на ржавый железный лист вместо противня, как разводят костер, как жарят.

Это целая поэма.

Фасолевый суп

О Грише Остром, моем сибирском друге, я даже хотел написать повесть под названием «Фасолевый суп».

Дело в том, что именно Гриша Острый научил меня готовить необыкновенное блюдо.

Однажды ночью, в Нефтеюганске, я писал статью в газету «Знамя юности» о студенческом отряде, в котором работал, а Гриша Острый писал книгу «Нефтяная одиссея» о том, как открывали западносибирскую нефть. Мы оба были голодны, и Гриша приготовил идеологический суп — из темной фасоли с говяжьей тушенкой.

Когда суп был уже готов, Гриша небрежно разрезал большую луковицу и высыпал крупные куски прямо в тарелки. У крашенного забора- разобрать по членам предложения густой суп с у крашенного забора- разобрать по членам предложения фасолью, с привкусом тушенки и хрустом лука на зубах. Я обожаю этот у крашенного забора- разобрать по членам предложения до сих пор.

Сибирские вкусы

В Салехарде нам подали строганину из осетра, это было у крашенного забора- разобрать по членам предложения вкусно.

Ирка, одна из наших певиц в бригаде, спросила, как ее готовят. Ей объяснили, что строганина интересна, когда рыба абсолютно свежая. На таком морозе она моментально замерзает, ею стучат о порог, чтобы она не была скрученной, и режут тоненькими ломтиками.

Вот и все приготовление.

Иногда у нас не было вообще никакой жратвы, кроме черной икры в трехлитровых банках. Мы ее ели так: три больших ложки икры, быстро, одна за другой на вдохе, а потом маленький вожделенный кусочек хлеба.

Точно так же мы относились у крашенного забора- разобрать по членам предложения к картошке. Когда у крашенного забора- разобрать по членам предложения стол ставили огромную сковороду с курицей или тушенкой, вилками разгребали мясо, чтобы добраться до деликатеса — нескольких кусочков картошки, которая всегда была в дефиците.

У нас во дворе бегал кобелек, его звали Гуляш, не помню, откуда он появился. Однажды, в пору голодухи, повар дядя Коля, пообещал приготовить вкуснейшее баранье рагу.

Блюдо было фантастически вкусным! Когда мы его съели, то спросили дядю Колю, где же он взял барана. А он ответил:

— На самом деле это не рагу, а гуляш. Я потому и назвал это блюдо рагу, чтобы не будить в вас ностальгические воспоминания.

В Сибири я научился делать уху.

у крашенного забора- разобрать по членам предложения

Мы разводили костер, ставили ведро с водой и картошкой на огонь, а после этого бежали ловить рыбу. И ловили ее на консервную банку вместо удочки: в пустую банку вставляется кулак, на банку наматывается леска, а на конец лески цепляется все равно, что — гайка или болт. Когда размахнешься и выбросишь руку, то леска слетает под тяжестью железок, а когда тянешь назад, то вытягиваешь рыбу.

Пока картошка варилась, мы успевали наловить столько рыбы, сколько нужно было, чтобы заполнить у крашенного забора- разобрать по членам предложения. Такую уху я люблю.

Одно из самых «содержательных» блюд на завтрак научила меня готовить председатель Ханты-Мансийского исполкома Григорьева. Она по утрам всегда съедала стакан клюквы со сметаной и огромным количеством сахара. Когда кладешь ложку этой смеси в рот, и у крашенного забора- разобрать по членам предложения зубами ягоды, то в мозги втыкаются иголки — от контраста, от столкновения нежной, приторно сладкой сметаны с кисло-горькой, холодной и звенящей клюквой.

И в этой порции есть все, что нужно человеку: и витамины, и жиры, и углеводы. И этого хватало до обеда, причем это блюдо возбуждало и бодрило.

Григорьева запомнилась мне еще тем, что рядом с ее громадным кабинетом располагался номер люкс, в котором я однажды жил. У крашенного забора- разобрать по членам предложения был растроган тем, что рядом с огромной двуспальной кроватью, изголовьем соприкасавшейся с кабинетом председателя горисполкома, на тумбочке лежал томик стихов Асадова, а в выдвижном ящичке тумбочки — пачка импортных презервативов.

Из чего многое было понятно.

Паэлья

Не так давно в Вильнюсе я зашел в гости к своему приятелю, и, конечно, сразу потянулся на кухню в поисках хоть чего-нибудь пожрать. На сковороде я нашел микроскопические остатки какой-то еды. Она меня так потрясла, что я не преминул поинтересоваться, что же это. И приятель рассказал в двух словах, назвав это блюдо паэльей.

Спустя полгода я решился самостоятельно приготовить паэлью.

Закупив все необходимые продукты, позвонил своему приятелю на мобильный, чтобы уточнить некоторые детали. Сначала он попытался перенести разговор на попозже, но мне не терпелось, я надавил.

Тогда он начал подробно рассказывать всю процедуру. Я его постоянно перебивал, задавал массу уточняющих вопросов, мол, как именно резать лимоны, что раньше жарить, какое масло лучше использовать. Креветки, например, чистить нельзя, потому что, во-первых, не будет навара, а во-вторых, пропадет понт.

А понт, как известно, в еде необходим. Морепродукты нужно выуживать руками, потом смачно облизывать пальцы.

Закончив консультацию, ответив на все мои вопросы, приятель, усмехнувшись, сказал:

— А ты знаешь, где ты меня застал? Я сейчас на правлении банка, как раз с докладом выступаю. Ты меня прервал примерно в середине, я думал, вдруг что-нибудь срочное. А теперь все члены правления внимательно слушают наш с тобой разговор и записывают за мной рецепт.

Еще о еде у крашенного забора- разобрать по членам предложения тем, что мне удалось потрясти грузин, при всей их кулинарной изощренности.

Я ухитрился придумать очень точное блюдо из местных продуктов.

Вареную кукурузу, когда едят, посыпают солью. Но грузины не могут подать кукурузу к торжественному столу, ведь это примитивнейшая народная еда. Но так как девушки, у крашенного забора- разобрать по членам предложения которыми мы гостили в Грузии, настаивали на кукурузе, безотказным грузинам пришлось привезти целый мешок дымящихся распаренных початков. Чтобы их поддержать, я сразу придумал, как из простейшей еды сделать деликатес — вместо соли мы стали намазывать на кукурузу черную икру.

Оказалось, что икра сочеталась с кукурузой даже лучше, чем с мучными и картофельными блинами.

Все признали мои исключительные кулинарные способности, а в Грузии это равносильно медали, потому что грузины в этом толк знают.

Хотя они все время злоупотребляют специями. Один мой грузинский друг Кикабидзе был растроган и потрясен, когда мы с ним оказались в Эстонии, и я пригласил его на обед. Он впервые узнал вкус еды. Ведь в Эстонии, пока одно блюдо не съешь, другое не приносят, то есть у тебя, в отличие от Грузии, есть время распробовать.

Кроме того, вся еда в Эстонии в меру приправлена. Кикабидзе даже не знал, насколько вкусна натуральная форель, потому что до этого, сколько рыбы он ни ел, все это были сплошные специи.

С ним же в Эстонии мы пошли в баню. Баня, что естественно для эстонцев той поры, находилась в старинном замке. Тогда многие правления эстонских колхозов располагались в замках, потому что они их реставрировали. А для нас это выглядело непривычно: камины, старинная мебель и колхозный репертуар разговоров.

Мой грузинский друг был в бане впервые, и сначала недоумевал, как может человек долго терпеть такую температуру. Мы смеялись: казалось, что Кикабидзе, выросший в жаре, должен проще у крашенного забора- разобрать по членам предложения этому относиться. После бани мы предложили ему окунуться в холодную купель на улице. Это было для него вообще шоком, ведь грузины в большинстве своем не купаются, несмотря на то, что живут на теплом черноморском побережье. В конце концов, он и купание испробовал.

Ему так понравилось, что, когда мы уже выпивали и закусывали, он продолжал выскакивать из парилки и окунаться в ледяную воду, при этом ахая и ухая.

Все было бы хорошо, но в тот момент, когда он очередной раз был в воде, подъехал автобус с туристами. Гид начала показывать окрестности, а наш несчастный Кикабидзе лежал в прозрачной ледяной воде, пытаясь прижаться к дну, чтобы хотя бы спрятать попу, но, конечно, это ему не удавалось. Он сгорал там со стыда, потому что не знал, что у эстонцев не считается нравственным преступлением париться совместно, их совершенно не шокирует вид голого мужчины.

Вернусь к еде.

Я помню, как делал индейку на Новый год. Процесс ее приготовления занимает много времени: сначала 8-10 часов она вымачивается в пиве, потом в этом же пиве варится, после чего обжаривается, потом приправляется яблоками, и затем заливается соусом и доводится до кондиции.

У крашенного забора- разобрать по членам предложения холодном виде это еще интереснее, потому что обжаренная красная индейка на белом застывшем соусе с цветными яблоками производит впечатление нарядной праздничной еды, и все это настолько вкусно, что дольше обсуждается, чем естся.

Коллективность очень важна в еде.

Поэтому в компании всегда хороши раки и вещи подобного рода, ведь люди тогда занимаются чем-то объединяющим, им всегда есть о чем поговорить.

Часть 3. Перловый суп

Бедный Неня

Я всегда умел и, даже умея, все дальше и дальше учился смотреть на себя со стороны.

Мне с юных лет свойственно некое раздвоение личности: я — действующий и я — наблюдающий, оценивающий, делающий выводы. Это сделало меня счастливым человеком, потому что все подзатыльники, пинки и неудачи я сумел принимать, как благо. И никогда не обвинял никого, а всегда пытался извлечь какой-то урок, пользу, получить толчок для развития.

Началось раздвоение моей личности почти в младенчестве. Я рано начал говорить и, естественно, произносил не все звуки.

«Женя» у меня не получалось, а получалось «Неня». И когда мне исполнилось два года, мать и старшие сестра с братом придумали педагогический прием. Они сказали, торжественно вручив мне большой цветной резиновый мяч:

— Нени больше нет, есть Женя, а Неню выбросили в помойку.

После этого на протяжении нескольких лет меня можно было застать в глубокой задумчивости, сидящим на краю помойки, которая была в дальнем углу нашего двора, созерцающим исходящие из нее с легким зловонием пузыри и грустно повторяющим:

— Бедный Неня, бультыхается, бультыхается.

И этот взгляд немножко со стороны остался со мной навсегда.

Мне свойственны не только поступки Нени, но еще и некое исследование и оценка Жени со стороны.

Уроки навсегда

Будучи совершенно отвязанным и беспримерным учеником в школе, я, тем не менее, сходу и намертво усваивал уроки жизни.

Я учился в 8-м классе. У моего приятеля Мишки Дизеля была подруга Галка Чеснова, Дизелица. И вот однажды в буфете Чеснова в присутствии моей возлюбленной и у крашенного забора- разобрать по членам предложения компании ребят вдруг сказала:

— Будинас, не чавкай, когда ешь пирожок, а чтобы не чавкать, не открывай рот, когда жуешь.

Я запомнил это на всю жизнь, и никогда больше никому не приходилось замечать за мной что-нибудь подобное.

Однажды я бежал, опаздывая, в школу.

На входе столкнулся с любимой учительницей — русицей Басей Соломоновной. Фанатичная во всем, как многие филологини, Бася дежурила по школе. Остановив меня, она не стала ругать за опоздание, а, обратившись, как всегда, на вы, спросила:

— Евгений, вы, видимо, забыли почистить ботинки?

В те времена в школе от нас требовали, чтобы мы выглядели опрятно.

— Бася Соломоновна, я ужасно торопился и не успел их почистить!

— У культурного человека, Евгений, это не занимает времени, — у крашенного забора- разобрать по членам предложения сказала Бася мне, самому распоясавшемуся хулигану в школе.

С тех пор я ни разу не вышел из дому, не почистив ботинки, хотя бы у крашенного забора- разобрать по членам предложения обмахнув с них пыль.

Когда я принес свой первый опус тестю, который у крашенного забора- разобрать по членам предложения заместителем редактора именитого литературного журнала и относился ко мне с подобающим презрением, он, не глянув в рукопись, брезгливо и монотонно проговорил:

— На каждой машинописной странице должно быть 30 строк.

В каждой строке 60 знаков. Помарок или поправок на странице должно быть не больше двух, а ошибок не должно быть. И страницы должны быть нумерованы, как должны быть нумерованы страницы у у крашенного забора- разобрать по членам предложения культурного человека, что бы он ни писал, даже если это письмо к любимой девушке.

Даже если это список, с которым идешь на базар.

Я всю жизнь благодарен тестю за этот ликбез.

В какой бы оскорбительной форме ни высказывались замечания, я всегда их воспринимал, отделяя эмоции от мысли, всю жизнь досадуя, что мне несоизмеримо чаще приходится встречаться с людьми, которые никогда не видят за формой содержания. Спустя время я понял, насколько важную вещь сообщил мне тесть. Ведь рукопись читают редактора. Редактор — это человек, который должен воспринять твои тональность, стиль, мысли, настроение и так далее.

Он вовсе не обязан в это время копаться в навозе исправлений, зачеркиваний, разбираться со страницами. Правильное и чистое впечатление можно получить только тогда, когда у крашенного забора- разобрать по членам предложения ровный текст, ни на что не отвлекаешься, не спотыкаешься.

Все выученные уроки я стал передавать своим ученикам, из которых очень немногие обладают свойством с первого, пятого или пятидесятого замечания понимать, как важно то, что от них требуют.

Почему нельзя просто поверить и принять?

Я же заставлял себя не обижаться, но додумывать, догадываться, что же значит любое замечание для жизни, какой в нем кроется смысл. И всегда оказывалось, что смысл кроется огромный!

Быть самим собой

Что имел в виду Чехов, когда писал «по капле выдавливать из себя раба»?

Он имел в виду — быть самим. И прежде, чем ответить на самый элементарный вопрос типа «Хотите ли чая?», нужно сначала подумать, хочешь ли ты чая на самом деле. И только потом ответить, а у крашенного забора- разобрать по членам предложения говорить сразу «нет» только потому, что так положено.

И так во всем без исключения.

Когда-то я понял, что девушки, надевая лифчик, надевают на себя маску ханжества и каких-то правил. Именно поэтому я еще в юности решил, что стал бабником по одной причине: я стал им от «технической» необходимости!

Ведь только после того, как все происходило, девушки становились сами собой, и с ними можно было разговаривать, спрашивая о чем угодно.

А до этого был торг, размышления, как себя повести, дать-не дать.

Потребность видеть человека в общении настоящим у меня была.

Я никогда не любил «штукатурку», макияж, я хотел знать, а как оно на самом деле. И, к этому прорываясь, я вынужден был трахаться. Не трахнешься — вообще не поговоришь по-человечески.

Видите ли

На очень многие простейшие вопросы я не могу конкретно и внятно ответить.

Я начинаю со слов «видите ли».

Например, на вопрос, сколько у меня детей, я отвечаю:

— Видите ли.

И после этого объясняю, у крашенного забора- разобрать по членам предложения на самом деле у меня трое детей, но у моей второй жены был сын от первого брака.

Поэтому, если считать и его тоже, то тогда, наверно, у меня четверо детей.

Сколько у меня на даче этажей?

— Видите ли.

Дело в том, что количество этажей зависит оттого, что считать этажом. Моя дача потрясает абсолютно. Недавно, у крашенного забора- разобрать по членам предложения своему удовольствию, я услышал мнение авторитетного для меня человека, который сказал, что моя дача у крашенного забора- разобрать по членам предложения лучшая из всех, которые он.

Не самая роскошная, не самая большая, и даже не самая оригинальная. Она, по его словам, самая человечная, самая естественная, и она самым лучшим образом соответствует характеру своего хозяина. А потом этот человек вдруг спрашивает:

— А кто проектировал вашу дачу?

И я, конечно, отвечаю:

— Видите ли.

Потому что проектировала дачу. жизнь.

Строил я этот дом двадцать пять лет.

Начал с покупки у крашенного забора- разобрать по членам предложения деревне небольшой избушки площадью 16 квадратных метров, которая так и сохранена в виде одной из комнат теперешнего дома. Потом из года в год что-то пристраивал, переделывал, наращивал, руководствуясь при этом принципом гениального архитектора Райта, который говорил, что дом — это функциональное создание, и развиваться он должен так же естественно, как потребности человека.

Меня этот принцип восхитил еще в Тбилиси, где я увидел, что в подвале дома, который построен на крутом берегу реки, может быть не только окно, но и балкон.

И так мне приходилось отвечать на все элементарные вопросы, в том числе и на вопросы налоговой инспекции о зарплате:

— Видите ли.

Видите ли, очень трудно понять, за счет чего я живу, сколько я зарабатываю.

Да и нет

Я всегда писал безграмотно, и никто не мог мне помочь.

Потому что у меня такая конституция сознания — если говорили, что в каких-то случаях нужно писать через «а», у крашенного забора- разобрать по членам предложения в каких-то через «о», то для у крашенного забора- разобрать по членам предложения это были пустые звуки. Даже в самых простых вещах, когда, например, нужно было запомнить, как зовут девушку — Лида или Люда.

Я решал: эту девушку зовут У крашенного забора- разобрать по членам предложения, как город. А другую девушку зовут Люда, не как город.

И все равно Люду называл Лидой.

По этому поводу я однажды прочитал у Замятина развеселившее меня замечание: мол, в условиях социализма приставка утратила смысл, потому что на белорусско-украинской границе с одной стороны плаката было написано:

«Хай живе товарищ Сталин!»

А с другой:

«Нехай живе товарищ Сталин!»

А означало это одно и тоже.

Потом я развил эту тему до абсурда: в нашей стране все ТАК, потому что, например, чаще всего употребляемое ругательство «на хер мне это нужно» означает то же самое, что и «ни на хер мне это не нужно».

То есть, слова «да» или «нет» в условиях абсолютного нашего пофегизма не играют никакой роли.

Я всегда легко запоминал то, в чем есть какая-то логика. Вот поэтому до сих пор помню математические формулы и теоремы, и они отскакивают у меня от зубов.

И это притом, что учился я, как говорится, на круглые двойки. Еще у меня отличная память на стихи, оттого что в них есть ритм и чувства.

А вот правила. На экзамен в ГАИ я пошел по большому блату. Мне выдали билет, в котором было десять вопросов. На все вопросы я самым добросовестным образом ответил, ведь до того тщательно проработал сборник ПДД. Реакция же офицера была запредельной:

— Боже!

-вскрикнул. -Какой кретин! Из десяти вопросов вы на все десять ответили неверно. Такого не было ни разу!

Не удержался он, несмотря на то, что я был VIP-персоной, и ему настойчиво рекомендовали меня «для положительной сдачи». Но я его понимал.

По теории вероятности, если бы я отвечал на все вопросы автоматически, не задумываясь, то все равно где-то около пятидесяти процентов положительных ответов набрал бы.

Сдавать же У крашенного забора- разобрать по членам предложения в возрасте, который кокетливо называют зрелым — это действительно уму непостижимо.

Я понял, какое мудрое изобретение организма — склероз, какое это чудо. Он позволяет человеку забывать абсолютно все, что ему не нужно, не интересно и бесполезно. И оставляет только то, ради чего стоит жить.

О том, что у меня все же хорошая память, свидетельствует то, что я, в конце концов, великолепно знаю правила дорожного движения, ведь по каждому из них меня однажды наказывали.

Я помню и за что меня наказывали, и все обстоятельства того, как это происходило. В результате я совершенно точно знаю, как себя вести в каждой из дорожных ситуаций, и прекрасно это помню.

Выучить же просто правила — выше моих сил.

Женские профессии

Я очень люблю женские профессии.

Особенно люблю женщин-парикмахерш, массажисток.

Но, кстати, не люблю женщин-художниц. Потому что они чаще всего становятся мужественными оттого, что в их руках очень серьезное. Художницам приходится работать с химией и красками, они возятся с глиной, асбестом, металлом.

Это все огрубляет их руки их самих.

В Беларуси есть только одна художница, которой это не свойственно, Неля Шчастная, у нее и работы женские.

У меня однажды была идея сделать фотоальбом женских профессий, но, чтобы парикмахерша, например, в процессе работы была, кроме всего прочего, обнаженной.

Самой женской из всех профессий я считаю профессию монтажера в кино.

Мне пришлось с этим столкнуться, когда я впервые работал над фильмом не только в качестве сценариста, но и в качестве режиссера. Этот фильм не представлял никакой художественной ценности, но, тем не менее, была специфичная идеологическая задача, которую нужно было профессионально решить. Работа была чрезвычайно сложной, а самое главное, крайне срочной. Приходилось трое суток подряд не выходить из монтажной.

Речь идет о традиционной старой технологии кино, когда был монтажный стол, на нем устанавливались экран, у крашенного забора- разобрать по членам предложения, моторчик, и все это крутилось взад и вперед, просматривалось бесчисленное у крашенного забора- разобрать по членам предложения раз.

Когда снимается фильм, то делаются дубли, а в сложных ситуациях, если режиссер неудовлетворен каким-то эпизодом, их может быть десять, пятнадцать и даже.

А это многие километры пленки с вариантами одного и того же эпизода.

Сначала все это начерно сбрасывается, грубо составляется в соответствии со сценарием и замыслом, а потом начинается притирка. У крашенного забора- разобрать по членам предложения сначала грубая, потом точная, потом ювелирная и уже затем микроскопическая.

Например, если какой-то эпизод заканчивается взмахом руки, то для того, чтобы перейти в следующий эпизод, нужно так точно смонтировать, чтобы рука не оказалась дальше взмаха или хуже всего — вообще была бы опущена.

Должен быть пойман тот момент, когда есть незаконченность движения, которая позволяет зрителю домыслить это движение, но в то же время создается возможность перейти к следующему кадру.

В конечном итоге от сценария уже ничего не остается, потому что у изображения свои законы, при этом учитывается все: и погода, и освещение, и даже настроение. Плюс ко всему, есть еще и звук. Этот плюс — такое же количество пленки, только непрозрачной. Все это сопоставить и должен монтажер.

Для этого необходимо раствориться в режиссере, полностью подчиниться, обеспечить абсолютный моральный комфорт. Важно держать километры пленки в своем сознании, знать их лучше режиссера.

Ведь это творчество, здесь режиссер не всегда до конца знает, что хочет.

Монтажер Светка, юная, пышнотелая, мягкая на вид женщина-профессионал в своем деле. В процессе работы над фильмом доходило до того, что я ей кричал:

— Подожди, подожди! Здесь нужно совсем не это, я думаю что.

В это время она уже бешено перематывала пленку. Работа шла в невероятном темпе, с той скоростью, с которой идет мысль. Отрезался кусочек, он отправлялся в корзину, и вдруг наступал момент, когда в жесте не хватало двух кадров.

И пока я только произносил:

-Стой! Стой! Стой!

Она уже соображала, что я заметил незаконченное движение. Тогда она искала другую копию, другой вариант.

Светке было лет двадцать восемь или тридцать. Когда Лера приехала ночью, чтобы дать у крашенного забора- разобрать по членам предложения пожрать, она вызвала меня в коридор и сказала:

— И ты хочешь сказать, что эта женщина работает здесь третьи сутки?

Дело в том, что Светка еще и хорошо выглядела — была цветущая, жизнерадостная, тем самым поддерживала состояние подъема и комфортную атмосферу.

При этом нужно учесть специфику моего характера, мою раздражительность. Я по десять раз менял свои решения, грубил, обзывался, все, что угодно,

Наконец я вдруг сказал Светке, что больше не могу работать, потому что уже ничего не вижу, не различаю изображение.

Мягко улыбнувшись, она выдвинула ящик стола и достала очки. Я психанул — такая глупость, как очки, не поможет, мне всего тридцать восемь, я просто катастрофически устал. Она же настоятельно требовала попробовать, как-то мягко объясняла, что однажды у крашенного забора- разобрать по членам предложения у всех наступает, и все так же сопротивляются, но усталость здесь ни при.

Я впервые в жизни надел очки и ясно увидел изображение. Оказалось, что уже наступило время, когда мне понадобился этот небольшой плюс. А у нее, как выяснилось, еще про запас были очки и плюс два, и плюс три. Для более запущенных режиссеров.

Когда-то женщина-монтажер спасла фильм знаменитого режиссера Рубинчика. Художественный совет не принял его творение.

На просмотре вдруг оказалось, что фильма вообще нет, словно родилось мертвое дитя. Тогда экстренно из Москвы вызвали семидесятилетнюю женщину, которая села за монтажный стол. И все увидели настоящее произведение.

Вспоминая все эти факты, остается сожалеть, что хорошая женская профессия отжила свой век.

Самое ценное свойство в женщине (профессия здесь роли не играет) — проникнуть в тебя, слиться с тобой, Однажды я летел в Турцию, и в самолете познакомился с двумя девушками, одна из которых пообещала сделать мне массаж.

Но законы курортов действуют непрогнозируемым образом. У нее начался роман, который ее отвлек, и ей было уже не до выполнения обещания. А у меня всегда была проблема на отдыхе: после плавания и активных движений защемляло нерв, что очень досаждало. Когда мы с ней случайно встретились на пляже, я сказал, что она поступила нечестно, сильно меня подвела. На что она пообещала снять мой недуг и без массажа.

И выполнила фокус, который я еще несколько раз потом видел в своей жизни. Уложив меня, она предложила расслабиться, а потом положила под лопатку свою ладонь.

Через несколько минут произнесла:

— Ну, ладно, на время отпуска вам хватит.

И действительно, ни разу за весь отпуск у меня ничего не болело. Для девушки это было энергетически очень тяжело, после такого сеанса ей нужно было отходить дня три. Но она пошла на это колоссальное напряжение, проникла в суть.

А при обычном массаже она достигла бы того же эффекта за несколько сеансов, но это было бы размыто, не так впечатляюще. Это как правильный монтаж.

у крашенного забора- разобрать по членам предложения Дикарь

Я знаю только один случай, когда человек ухитрился окончить Сорбонну, но так и остался дикарем.

И он написал совершенно потрясающий роман «Крокодил».

Для меня это поразительно — другой мир, абсолютно иное сознание! Австралийский абориген рассказал об аутентичной австралийской деревне, в которую впервые привезли партию мыла.

И как вся деревня с диким восторгом кинулась в океан мылиться и совокупляться!

Уникальность этого человека в том, что, получив хорошее образование, он генетически продолжал оставаться дикарем, а грамотность помогла описать доныне неведомые детям цивилизации собственные ощущения!

Высший профессионализм

Когда я смотрю на выступления артистов современной у крашенного забора- разобрать по членам предложения, я понимаю, что ни одну из нынешних профессиональных звезд я не взял бы даже в свою любительскую у крашенного забора- разобрать по членам предложения.

Ни голос, ни пластика, ни музыкальность — ничто сейчас не соответствует тому, что я называю высшим профессионализмом.

Когда-то я увидел, как плакала Мирей Матье.

Шел концерт, который назывался у крашенного забора- разобрать по членам предложения искусство -французскому телевидению». Его, в прямом эфире, вели Эдита Пьеха и какой-то известный французский диктор.

На сцену как гостью пригласили Матье, она спела. Зал взорвался аплодисментами, которые не прекращались до тех пор, пока она не вышла на бис. Она исполнила вторую песню, но зал продолжал неистовствовать, ей пришлось выйти в третий. Французский ведущий, нервничающий из-за невозможности угомонить публику, выдал в эфир реплику:

— Певичке французских кабаре стоя аплодирует оркестр Большого театра.

Камеры в этот момент были направлены на оркестр — музыканты возбужденно колотили смычками по пюпитрам.

И Мирей Матье спела третью песню, но на последней ноте расплакалась.

Она размазывала тушь по лицу, и делала это так, что с каждой секундой ее лицо становилось все прекраснее. Ни одна молекула туши не попала в неположенное место!

Искренние слезы Мирей Матье, лучезарная улыбка сквозь них, горящие глаза и даже размазанная тушь вызывали восторг публики и во Франции, и в Советском Союзе.

Вот это я называю высшим профессионализмом!

После песен Матье даже забыли о названии концерта «Советское искусство— французскому телевидению».

Никак не наоборот.

Другая собака

Однажды у меня появилась собака — смышленый, красивый до невозможности щенок овчарки. Черный и длинношерстный он с любопытством бегал по зеленому саду.

Купили мы собаку случайно.

Пробыла она у нас всего три дня и вдруг пропала, а я успел привязаться.

В поисках собаки пришлось рыскать по всем закуткам, оббежать все окрестности, но безрезультатно. Я сходил с ума.

Уговаривал себя: ну, в чем проблема? Сейчас куплю другую собаку и через три дня к ней так же привыкну! Попытка успокоить себя такой логикой не удалась: внутри все протестовало, клокотало, кричало: «Я не хочу другую собаку!

Я хочу только эту собаку!». Словно заклинание.

Щенок нашелся через сутки: он забился в рукав кожуха, который я ему постелил. Ему было уютно в теплой меховой норе.

Мое отношение к технике у крашенного забора- разобрать по членам предложения я признал технические достижения очень поздно.

За время учебы в техническом вузе я умудрился ни разу не включить не только телевизор, но и даже утюг.

У нас была интернациональная у крашенного забора- разобрать по членам предложения армянин Поздагонян, белорус Витька Нехай, я, литовец, и еврей Женька Фейнберг.

И не трудно догадаться, кто у нас выполнял все лабораторные работы.

Я вообще плохо отношусь к индустриализации всякого рода. Но так вышло, что я был первым журналистом, которому предложили работать на персональном компьютере. Это было в то время, когда Минск являлся столицей советского электронного машиностроения, здесь был У крашенного забора- разобрать по членам предложения ЭВМ и завод ЭВМ, где создавали знаменитые серии ИЕС-1020, ИЕС-1030.

Один из создателей этой серии Марк Минман предложил мне, как известному в то время журналисту, персональный компьютер, но я отказался. Я, конечно, говорил, что ЭВМ — это будущее, ведь компьютер может даже нарисовать портрет Хемингуэя.

Но отказался я не оттого, что персональный компьютер занимал в то время большую комнату, мне-то предоставляли эту комнату для работы. Я мотивировал свой отказ словами:

— Мне не надо писать быстрее, чем я думаю.

Я действительно всегда считал и считаю, что гусиным пером вероятнее написать бессмертное произведение, чем с помощью любого самого современного компьютера.

Я предпочитал работать резиновым клеем и ножницами, вырезал, редактировал, приклеивал, вписывал от руки, потом машинистка мои коллажи перепечатывала. По сути своей я больше редактор, чем писатель. Однажды семнадцать раз переделывал одну страницу. Этот процесс меня увлекает, затягивает.

Иду и размышляю не спеша,

То ли стать мне президентом США,

То ли взять окончить школу ВПШ.

Так вот мое начало

Вот сверкающий бетон

И выгнутый на взлете самолет

Судьба меня кидала,

Но и сам я не святой

Я сам ее бросал на поворот.

Потянуло, Потянуло

Холодком осенних листьев

И в тайге гремящий выстрел

Ранил птицу и меня.

Источник: https://coollib.com/b/261554/read